Михаил Пробатов (beglyi) wrote,
Михаил Пробатов
beglyi

Обнаружил я в мешке со своими рукописями один короткий рассказ, написанный, кажется, году в 99-м. Возможно, я его не донёс до «Экрана и сцены», где меня тогда охотно печатали, в рубрике «Драматургия жизни». А если всё же я забыл, и его опубликовали тогда – они не обидятся на меня. Этот мой журнал, хоть и не выплачивает мне гонораров, зато лучше распространяется, чем эта газета. Хотя, признаться, газету «Экран и сцена» до сих пор делают такие ребята, такие там журналисты и такие авторы, что мне за ними никак не угнаться. Вот это уже реклама, наверное: Я не знаю в России, особенно после закрытия «Алфавита», газеты лучше, чем «Экран и сцена». А почему почти никто не читает её? Загадка.

Рассказ называется «Карьера». Я его только чуть подправил. Учтите – длинно.


С давних пор у нас в России, и я даже боюсь, что ещё задолго до революции (я, впрочем, не историк), устроиться в жизни – означало схватить за хвост жар-птицу. Отсюда и пословица, вряд ли понятная иностранцу, но у нас очень популярная, и житейская прописная истина, не помню, чтобы кем-то когда-нибудь подвергнутая сомнению: «От трудов праведных не наживёшь палат каменных». И уж, я думаю, это ни для кого не открытие, что подобный взгляд на вещи не даёт возможности нормально развиваться российскому государству, в какой бы форме его не пытались организовать. А поскольку жар-птица – есть не что иное, как миф, плод народного воображения, то, пытаясь наладить более - менее благополучное житьё, русский человек, часто (слишком часто) калечит свою жизнь, сходит с ума, спивается, чаще же всего приходит к выводу, что нет в жизни счастья, и становится злодеем или святым – две стороны одной и той же медали, которой удостаивается всякий, кто не в состоянии вести нормальный образ жизни.

Не далее, как вчера, я шёл по Тверской от Маяковки к Белорусскому вокзалу и был остановлен настойчивым автомобильным сигналом. За рулём красного отрытого «Форда» сидела женщина, лицо которой показалось мне знакомым. На большой скорости она лихо притормозила и прижалась к бровке:

- Мишаня!

Вспомнить, как её зовут, я не мог, потому что в то время, когда мы были с ней знакомы и в том месте, где приходилось нам встречаться, она откликалась только на кличку Базар.

- Базар, это ты что ль?

- Садись, Миш, в машину, побазарим! – видно, это словечко так и прилипло навсегда к её языку.

Она была великолепно одета или, вернее, из-за жары, раздета, бесхитростно открывая восхищённому зрителю почти все свои прелести, к сорока пяти годам уже основательно увядшие, но для такого простого ценителя, как я, вполне ещё привлекательные, и это, вероятно, отразилось у меня на лице.

- Ой, да неужто ещё нравлюсь? – жизнерадостно, искренне и добродушно обрадовалась она. – Ну, и нормально. Свободен? Прям сейчас едем бардачить.

Я замялся. Я был тогда женат и счастлив.

- А жена-то новая?

- Точно.

- Молодая?

- Нет, Базар, ровесница мне.

Она с грустной улыбкой незлой зависти посмотрела на меня.

- Ну, ты молодцом! Тогда давай напьёмся, угощаю. Только мне тут надо минут на двадцать заскочить в «Казино-шанс». Там будет разговор с одним мудаком. А после может у них и приземлимся, посидим. Это недалеко здесь, где Тишинка. Ну, рассказывай.

Она ловко управлялась с быстроходным, юрким своим автомобилем и выспрашивала, и сама рассказывала о себе, легкомысленно перескакивая с одного на другое.

Двадцать лет до того я работал на пространке в банях, посещаемых, как сейчас стали говорить, средним эшелоном партноменклатуры. Человек пять – шесть девок, которые всегда дежурили в холле, ко мне не имели отношения, их пасли ребята из сауны, но я часто выпивал с ними, трепался о том, о сём, и они меня очень уважали, потому что никогда не пытался я на дармовщину воспользоваться их весьма по тем временам дорогими услугами. В этих банях расплачивались, хотя и не валютой, но дефицитом или прямо пачками деревянных в банковской упаковке. Девчата эти, думаю, стоили тех денег.

Я никогда в жизни не знал ничего отвратительней этого промысла. Сейчас часто приходится слышать и даже читать, будто проституция – нормальное явление, женщины, которые этим занимаются, побуждаемы вполне естественной склонностью, прекрасно обеспечены материально, и только следует наблюдать, чтоб они не распространяли венерических заболеваний. Эта злая и подлая глупость всегда вызывала у меня желание доказать совершенно обратное, но, к сожалению, почти никто ни разу не поверил мне, что несчастней проститутки нет существа на свете, относя мою точку зрения за счёт идеализма, излишней душевной мягкости и моего постоянного стремления всё на свете усложнять.

В те годы, работая в таком проклятом месте, я, как мог, заступался за них. И я этим очень горжусь, и пусть думают обо мне, что хотят. Я тогда, в тридцать с небольшим лет был довольно здоровым, достаточно драчливым парнем, кроме того, у меня был немалый авторитет, благодаря «интеллигентному разговору» - свойство в банных кругах редкое и ценное - со мной считались.

И вот, однажды я увидел, что Базар сидит в холле на банкетке и размазывает макияж по тогда ещё румяной и свежей мордочке, ругаясь таким чёрным матом, что его и в Интернете рискованно привести – кто-то может упасть со стула.

Сел я рядом и закурил:

- Ну, Базар, чего вдруг?

Миш, гляди. Сняла в номере «пиджака» путёвого. Он оказался из МИДа. Договорились с ним ехать в Сочи, а в оконцовке штука баксов. А я могу его так обратать, что он и женится. Он уже мычит. Чего не бывает? Лох лохом, понимаешь? А Игорь на меня наехал и отфутболил. Не твоё это дело, говорит, занимайся таксистами. Сейчас он пошёл в Интурист звонить и выпишет оттуда ихнюю тёлку. Ну, это по совести? Я мужику неделю мозги глумила, только с ним и занималась, а теперь такой облом.

Игорь Ростиславович был директор, человек, в общем-то, совсем не злой и не глупый. Пришёл я к нему и дело это растолковал. Он задумался.

- Женить хочет? Да это они друг другу бошки продувают. Зачем ему такие приключения, он министерский человек.

- Дело-то не наше, а чего не бывает? Дай ты ей шанс. Не переходи бедной девке дорогу, что тебе с этого?

Плюнул директор и засмеялся.

- Скажи этой дуре, что, если он женится, я ей новую девятку на свадьбу обещаю. А если не женится, я её запру к массажисту и будет у него на подхвате по четвертаку инвалидов обслуживать.

Посмеялись мы с ним, и выручил я Базара тогда. Правда эта история кончилась всё ж печально. У Базара парень был, очень крутой валютчик. И, когда она со своим референтом МИДа вернулась из Сочей, этот Генка по прозвищу Больной (он был очень нервный) поймал дипломата, затащил его в котельную и сильно там избил. Не имея, конечно, на счёт Базара никаких серьёзных намерений и, вообще, ничего не понимая, лох этот заявил в милицию. Естественно, расплачиваться за всё пришлось девке. Заработанная на сочинских пляжах тысяча долларов уплыла.

- Помнишь, Миша, ту историю с моей поездкой на юга? – спросила меня Базар.

- Ты не забыла?

- Добро помню.

Мы уселись за стойкой бара в казино и стали кого-то поджидать.

- Генку-то помнишь? Умер он, - сказала Базар. – Уж лет пять, как умер на зоне, а может грохнули.

- А ты чем занимаешься теперь, Базар?

- Девок пасу. Чем ещё заняться? А сейчас трудно всё идёт. Хохлушек, понимаешь, понаехало, молдаванок, с Прибалтики, все голодные, сбивают цены, и у каждой крыша. Стрёмно стало.

Подошёл человек в белом костюме, с золотой серьгой в ухе, яркими перстнями на руках. Разговор между ними, действительно, оказался очень краток.

- Галина Петровна, так мы договорились с вами?

- Это на счёт чего? – невозмутимо спросила Базар.

- Ну, мы ж базарили. Треть….

- Какая тебе треть? Ты перегрелся. Выпей холодненького.

- Ну, а какие у тебя предложения?

- Предложения такие. Моих девок оставь в покое и в этом районе крутись пореже, а то тебе голову отвинтят.

- Ну, ты сумасшедшая. Я ж тебе предъявил все наши понты. Кто, кому, чего отвинтит, не ясно что ли?

- Всё ясно. Ещё раз только от тебя кто позвонит, или тебя здесь увижу, на себя жалуйся.

Человек встал и пошёл. Потом он остановился и обернулся. И развёл руками.

- Давай, давай!

Мы сели за столик. Базар заказала водки, всевозможных закусок. Мы с ней выпили, не чокаясь, помянули Генку-Больного, её прошлую любовь.

- Ты что, одна что ль тут распрягаешься-то? Опасно.

- Что делать? Сейчас у меня, понимаешь, муж там не муж, а присосался какой-то, надо его кормить, он бестолковый, а без него скучно. Да это ещё ладно. А у меня ж сын!

- Сын? – я удивился.

- Да ещё какой парень! Вот исполнилось десять лет ему недавно.

- Это от Генки?

- Не. От армяна одного. Он уехал в Штаты и с концами. Да чёрт с ним. Я задумала послать Вовика своего в Швейцарию, в элитную школу. Но бабки стоит – кошмар. Мне говорят, парень – прирождённый математик. Учиться надо, а здесь, чему он научится? И у кого? Эта швейцарская школа хорошая, одни наши только там. Но серьёзных тузов дети. Бабки уйдут ломовые. Но зато обучение – я вас умоляю. И пока не выучится, я буду эти бабки рыть любым путём. Что-то должно в жизни мне выскочить, где-то ведь должно подфартить, а? Миша, я иногда представляю. Вот станет Вовка мой профессором. Академиком! А фамилия у него моя. Простая фамилия, Пивоваров. Спросят, а мать его кто? – она помолчала, налила себе водки в фужер и выпила залпом. – А мать его обыкновенная центровая московская блядь! А начинала здесь по лимиту маляром. Ох, прости ты меня, Господи! Неужто я вырулить смогу? А?

- Базар, ты поосторожней, - сказал я. – Не мне, конечно, тебя учить, но сейчас такой идёт отстрел, что….

- А поосторожней нельзя, - быстро ответила она. – Поосторожней никогда ничего не получается.

Вот такой базар. Такой бессовестный ребята, проклятый наш российский базар. Ну, а что вы мне сказать хотите? Я отвечаю за базар….
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments